Ласковый дождь. Глава 4: Горы недостаточно высоки

Ласковый дождь. Глава 5:Ласковый дождь. Глава 5:Наша любовь пришла, чтобы остаться: Часть 1

― Итак, как вы потеряли крыло? ― спросил мистер Питтс ― сотрудник компании “Хувз”, который должен осмотреть мое крыло и вынести вердикт. Он приехал ко мне на дом.

― Несколько бандитов поймали меня, связали и отрезали его болгаркой. Я же сообщила это в телеграмме, ― угрюмо ответила я, сидя на табурете в кухне.

― Просто уточняю, на случай если вы вспомнили, что это была не болгарка, а плазменный резак, и не бандиты, а алкоголики, которые хотели ваше крыло сдать в металлолом.

― Нет, все точно так же, как в письме. Так что вы будете делать?

Он осмотрел железный пенек, торчащий из моего тела, заглянул внутрь, освещая внутрености протеза фонариком, затем достал фотоаппарат и сделал несколько снимков. На свет появилась пачка бумаг, размерами напоминающая большой том эквестрийской энциклопедии. ― Заполните все эти бланки.

― И я получу новое крыло?

― Комиссия рассмотрит вашу просьбу и решит, удовлетворять ее или нет.

― Серьезно? Я, блин, вроде у вас застрахована на все случаи урона, и вы мне в принципе должны по первому моему письму проводить техобслуживание, менять все, что сломано и что может сломаться. Так нахер все это?

― Я осведомлен о вашем положении. Но бюрократия есть бюрократия.

― И сколько мне ждать этого решения? Нет серьезно, я отправила запрос на замену около двух недель назад. Я две недели существую как земная пони, бродя по земле. Если вы заметили, я живу в доме на облаке, мне приходится взбираться по веревочной лестнице, чтобы попасть домой. В конце концов я еще работаю в погодном отряде, и как вы думаете, я должна отдавать приказы подчиненным? Когда они половину своего рабочего времени находятся в небе. Мне нужно это чертово крыло!

― Простите. Но таковы правила, ― монотонно бубнил он себе под нос. Я взяла эти чертовы бланки и стала заполнять.

***

Очередная потеря крыла не должна останавливать мою жизнь и работу. Хотя я не могла летать, я все еще могла ходить. А топать копытами это то, что сейчас нужно. Эплджек пригласила меня на ежегодный забег листьев. Пони устраивали забеги, чтобы оставшаяся листва опала с деревьев. Но я даже не знаю, чему тут опадать? Листва на деревьев не слишком густо росла последние пару лет, наверное стоит отдать дань традициям и просто повеселиться.

― Так ты никогда не участвовала в подобном? ― спрашивала меня Эплджек, пока мы шли к месту старта.

― Угу. Всю свою жизнь я провела на облаках, какой там может быть забег листьев?

― Ну значит сегодня ты поймешь, какого бежать по грунту. Учти, за все годы, что я участвовала в забеге, я ни разу не проигрывала, ― с ухмылкой сказала Эйджей.

― Ха? ― я улыбнулась. ― Сегодня ты подвинешься в звании чемпионки.

― Да ну?

― Ага! Может у меня и не хватает крыла, но мои голубые ножки порхают по земле также легко, как и по облакам.

Эйджей прикусила нижнюю губу. На кобыльем это значило либо “я заинтригована”, либо “это мы посмотрим, сучка”.

На стартовой линии уже собралось толпа пони. Мы получили свои номера и стали ждать начала гонки. Пока мы разминались, подошел Флим, на его боку тоже красовался номер.

― Вот и мое самое ценное яблочко прикатилось, ― сюсюкал Флим, обняв свою будущую жену.

На эту милующуюся парочку сразу обратили внимание все участники забега. И взгляды были весьма неодобрительные.

И даже мне было немного завидно. Вот она вся такая ухоженная, красивая целует своего жениха в губки. А посмотрите на меня или на других. С одной стороны торчит кусок металла, который раньше был крылом, под челкой спрятан шрам на полморды и никакие сережки не украсят больше мое откушенное ухо. И я не одна такая. Вон там, к примеру, стоят две подруги ― Лира и Бон Бон. У Лиры сломан рог, а задние ноги Бон Бон прикованы к тележке, это случилось, когда поезд, который их вез, был подорван.

Таких историй полно. Но что меня радовало, они не слишком переживают о своем состоянии. Казалось бы, что тебе делать в гонке с парализованными задними ногами? Но они не сдаются, а пытаются жить, как все.

― Бегуны, на старт! ― объявил голос в микрофон. Мы заняли позиции. ― Внимание! Марш!

И мы рванули вперед, Эйджей вырвалась вперед, оставив меня глотать пыль. Я поднажала. Честное слово, я давно не чувствовала такого азарта, хоть я нахожусь на земле, но скорость всегда меня опьяняла…

― Давно не видел тебя такой счастливой, ― вдруг ласково сказал мне до боли знакомый голос. Я повернула голову налево, рядом со мной нос в нос бежал Райдер. ― Давай наперегонки, кто первый до финиша. ― Он вырвался вперед. Вмиг угрюмый пейзаж поствоенной эквестрии, засохшая трава и полумертвые деревья сменились ярким прекрасным зеленым солнечным летом. Это было наше третье свидание. Я и Райдер поехали на пикник к радужным водопадам, к подножью горы, на которой располагалась база Вондерболтов.

Мы разложили покрывало на холме под деревом. Я взяла корзинку с яблоками и бутербродами.

― Ух… я думала, мы никогда не выберемся, ― вздохнула я. ― Спитфаер грозила, что не даст увольнительную, пока я не закончу тот отчет. ― Я повалилась на покрывало и уставилась на лениво проплывающие мимо облака.

Райдер навис надо мной и загородил обзор. ― Но я то знаю, что ты у меня умница и со всем справишься, ― он наклонился и поцеловал в губы.

Я оторвалась от его рта. ― Конечно, и поэтому ты отдал мне свой отчет, потому что я до сих пор не понимаю, как их писать, ― и снова продолжила поцелуй.

Казалось прошла целая вечность. Затем он встал и спросил: ― Помнишь, как я уговорил тебя пойти со мной на свидание?

― Ха-ха… А как тут забыть. Ты предложил мне гонку. Если выиграешь ты, то я пойду с тобой на свидание. А если я, то ты сводишь меня в самый дорогой ресторан Клаудсдейла. И я выиграла, но подвох поняла, только когда уплетала очередную порцию панированных яблочек.

― А теперь я предлагаю тебе еще гонку, вон до того водопада. Только на этот раз на земле, без крыльев, только ноги.

― Ммм… вызов принят, ― я встала с покрывала.

Он побежал. Я устремилась следом…

― Рэинбоу, Рэинбоу! ― из мира грез меня выдернула Эплджек. ― Рэинбоу, с тобой все в порядке?

― Я... я…

― Ты просто встала как вкопанная посреди дороги и что-то бубнила.

Я не на шутку напугала всех. Гонка была остановлена, все участники собрались вокруг меня, обеспокоенно переглядываясь.

― Все нормально, просто ненадолго вернулась в прошлое, когда трава зеленее была.

***

Гонка была продолжена, я заняла второе место, уступив Эплджек. Я могла ее обогнать, но мне было не до этого.

― Фух… вот это пробежались! Признаю, Дэш, давно у меня не было такого соперника. Но, блин, что с тобой случилось в начале?

― Не знаю, все было хорошо, а затем… затем я увидела призрака.

― Призрака? ― озадаченно спросила Эйджей.

― Да нет, не такого как в фильмах, рядом со мной бежал мой муж. Потом я словно переместилась во времени. Все было так реально.

― И часто такое у тебя?

― Недавно началось, раньше воспоминания приходили ко мне во сне. Может мне в больницу сходить к врачу или к психотерапевту.

― Может тебе лучше…

У меня в голове нарастал гул, сначала неразборчиво, но потом он стал четче, это гудели моторы воздушного корабля...

― Эй… эй! Не уходи в себя. Знаешь, что тебе надо? Как следует расслабиться, мы с Флимом как раз хотели пообедать в одном ресторанчике, пойдем с нами.

― Не откажусь, ― я поднялась. Флим подошел к Эйджей, одарил ее нежным поцелуем в щеку, и они пошли в сторону города, я поплелась за ними.

***

Будущие супруги отвели меня в ресторан “Пиаффе”. Эплджек с Флимом заказали себе большой салат с яблоками, запеченные яблоки и спагетти. Я ограничилась порцией рататуй.

― Что там с крылом? ― поинтересовалась Эплджек.

― Жду ответа от комиссии. Но врач сказал заранее собрать сумку с вещами, так как замена крыла потребует операции, и проводиться это будет не в Понивиле.

― А где? ― оживился Флим.

― Не знаю, может Филлидельфия, может быть Клаудсдейл. В какой медцентр меня определят, в таком и будут.

― Вы знаете, мы ведь с братом тоже занимаемся разработкой протезов, ― хитро улыбнулся он. ― Мы могли бы вам помочь, если бы вы нам дали посмотреть ваше крыло и его устройство, мы смогли бы припаять его обратно или даже сделать новое, и вам не пришлось бы ждать несколько месяцев, проходить мучительные операции и курсы восстановления.

― Я вас правильно поняла? Вы предлагаете мне нарушить мое пользовательское соглашение, лишить себя всех льгот и в конце концов подвергнуть себя риску получить судебный иск от “Хувз-Электрикс” за нарушение договора?

Улыбка, однако, не сползла с его морды: ― Да, но подумайте, вы получите схожие условия от компании “Флим и Флэм Инастис”.

― Схожие, но не одинаковые. Как я слышала, ваша компания любит продешевить с качеством. Я видела на войне пегаса с вашим протезом, бедняга боялся в небо подняться, потому что механизмы могли заклинить во время полета, а в итоге оно перестало работать, так как все детали заржавели внутри и превратились в хлам, ― строго сказала я.

― Да, признаю, первые модели были неудачны, но мы многого достигли за это время.

― Я все же откажусь. Это не только из-за качества, а из-за уважения к моему мужу. Это он выбил мне место в программу восстановления покалеченных солдат. И это его подарок мне и, поступив так, я как бы плюну ему в лицо.

― Но ваш муж бы…

― Я сказала НЕТ! ― перебила я Флема. ― Мы о другом не можем поговорить?

― Действительно, дорогой, че ты так пристал к ней? Не хочет она помощи, ― поддержала меня Эплджек.

― Лучше расскажите, где вы собрались провести свадьбу? ― спросила я. В этот момент подошел официант и принес нам наши блюда.

― Мы собираемся пожениться в Лас-Пегасусе, мы уже арендовали часовню, церемония назначена на утро, когда солнце будет светить прямо в витражи. Все стандартно, в меня будут кидать рисом, мы выпустим голубей, затем перейдем на летучий лайнер “Леди Каденс”, где у нас запланирован банкет. После чего, к нашему лайнеру пришвартуется маленькая яхта, на которой мы с Флимом отправимся в медовый месяц.

― Вау...это круто, действительно круто.

― А как проходила твоя свадьба?

― Ну как у всех… не считая эксклюзивного выступления Вондерболтов, ― сухо ответила я.

― Ого, Вондерболты! Я конечно не навязываюсь, но могли бы они и на нашей свадьбе устроить шоу? ― уточнила Эйджей. ― Если нужно заплатить, то не проблема.

― Я поговорю с капитаном. Там правда почти все руководство сменилось после войны, но, думаю, мне не откажут. Слушайте, я так и не попробовала рататуй, он, наверное, уже остыл.

***

Вечер я посвятила кино, приготовила себе попкорн, купила бутылочку вина, уселась в гостиной перед телевизором и смотрела “Конибланку”. Замечательная история, воистину, Селестия, благослови телевидение!

― Если этот дирижабль улетит без тебя, ты об этом пожалеешь. Может не сегодня и не завтра, но скоро и на всю оставшуюся жизнь.

― А как же мы?

― У нас всегда будет Троттингем! У нас его не было, мы его потеряли, пока ты не приехала в Конибланку. Этой ночью мы вновь его обрели, ― говорил герой фильма своей возлюбленной.

Почему-то это напомнило мне наше турне с Райдером. Вондерболты останавливались во многих городах, и мы с мужем однажды остановились в Троттингеме, красивый город, несмотря на годы, сохранил свой старинный стиль.

― Луи, мне кажется, это начало прекрасной дружбы.

Фильм закончился, и сейчас должны показать еще один, если верить телегиду, который я купила в киоске. Должны показать “Грифонстоунский сокол”, но сегодняшний день был слишком богат на события, и меня клонило в сон. Уже на вступительных титрах мои веки наполнились свинцом. Я уснула.

***

― Простите, вы не…

― Не сейчас, мэм! ― отмахнулась военная медсестра, которая несла несколько капельниц с физраствором в магическом захвате.

Я стояла у регистратуры военного медицинского госпиталя. Вокруг творился натуральный хаос, врачи и медсестры бегали из одной палаты в другую. Коридоры были заполнены каталками с ранеными пони, которые ждали помощи. Некоторых прямо на моих глазах укладывали в мешки для трупов и выносили, а на их место клали новых раненых. Все здание гудело от переговоров врачей и криков пациентов. Я была в аду.

― ААА! ― меня схватила за копыто желтая кобылка солдат, лицо ее было полностью перевязано, выглядывали только обгоревшие уши и морда. Я быстро отдернула копыто, и отошла на два шага от нее, поджав ушки и хвост.

― Мэм, что вы тут делаете!? ― строго спросил меня врач. ― Вы пришли помочь? Или просто посмотреть на страдания!?

― Я… я… я ищу мужа.

― Прекрасно! Выбирайте, у нас их тут много, какие нужны? Без глаза? Без ноги или крыла? Вот возьмите этого, он мертвый! ― Я опешила. ― Ладно, простите, я просто… Сегодня ОЧЕНЬ дерьмовый день. Кто ваш муж?

― Его зовут Райдер, пегас, служит на воздушном крейсере «Пацифика». Мне сказали, всех отвезли сюда.

Он опустил взгляд, потом достал из окровавленного халата блокнот и начертил мне номер кабинета. ― Это на цокольном этаже.

***

― Нет, этого не может быть! ― я кричала, а слезы текли ручьями по моим щекам. ― Нет! Нет! Нет! ― повторяла я. Лежа перед тем, что когда-то было моим любимым. Огромное, обгоревшее до корки, тело скорчилось, как это позволяли суставы. Я опознала его по остаткам опаленной гривы, оплавленному жетончику на шее и нашему свадебному кольцу. Но все еще не могла поверить, что это произошло. Я смотрела на его обугленное лицо, на спекшиеся, впавшие веки, пустые провалы глазниц. Губы сгорели полностью, и он просто скалил на меня зубы.

― Рэинбоу! ― его голова повернулась ко мне. И он снова произнес: ― Рэинбоу!

― ААА! ― я проснулась в холодном поту, сердце стучало так, что, казалось, пробьет мою грудную клетку. Я огляделась, в доме никого не было. На улице стояла глубокая ночь. Телевизор работал, но канал прекратил эфир.

***

Рэрети работала над новой линией костюмов, она захотела сделать всепогодный комбинезон для пегасов. Посчитав, что из-за нашего образа жизни, пегас может успеть за короткий период времени побывать и в буране, и под тропическим дождем, и в песчаной буре. Меня она попросила выступить в роли манекена, чтобы проверить, как это будет смотреться на мне, и услышать мое мнение.

Я решила рассказать ей о своей проблеме. Выслушав меня, она выдала диагноз:

― У тебя что-то наподобие посттравматического синдрома.

― И что мне делать?

― Я не врач, Рэинбоу, это лишь мое мнение. Я думаю, что ты сейчас переживаешь такой период, когда кажется, что все кончено, что вновь не полюбишь, не познаешь счастья, и на фоне этой депрессии твой мозг добивает тебя, вызывая эти воспоминания. “Смотри, как было хорошо, больше такого не будет. Иди убейся”. Дэш, ты молодая, у тебя все еще впереди. Жизнь еще не закончена, уверена, что вскоре ты перевернешь страницу книги своей жизни и снова возьмешься за перо.

― Не знаю, Рер. Смогу ли я?

― Это говорит та, что наконец-то наладила погоду в Понивиле? Та, что подстегнула весь город бороться с преступностью?

― Это я делала для других, а посмотри на меня. Полморды изуродовано шрамами, мне откусили ухо. Я уродка, где мне искать счастье?

― Не знаю как ты, Дэш, но я в тебе вижу красивую кобылку с некоторым шармом. Твои шрамы добавляют тебе колоритности, они словно показывают окружающим: “я пережила многое, меня не так просто уничтожить, но в тоже время, я хочу ласки и любви”.

― Может ты и права… Кстати, мне утром письмо пришло, комитет одобрил мой запрос на замену крыла.

― Вот как? ― удивилась Рэрети, подтягивая штанины на моих задних ногах. ― И когда операция? Хм, а если я подтяну вот тут, то комбез будет подчеркивать твою круглую попу.

― Да, можно подтянуть. Оперировать меня будут в Мэинхеттане, через неделю я еду туда.

― Мэинхеттан!? Тебе там понравится. Я хотела туда съездить, наладить торговые связи со сторонними бутиками.

― Можешь поехать со мной, но я останусь там надолго. В письме сказано, что придется менять всю конструкцию, а для этого нужна сложная операция. Для начала надо сдать кучу анализов, пройти дюжину врачей и дождаться, когда изготовят крыло, подогнанное для меня. А после еще месяц или два под наблюдением врача и курс реабилитации.

― То есть ты там надолго?

― Ага, ― грустно ответила я. ― Но ты то приедешь меня навестить?

― Дорогая, я буду приезжать к тебе каждые две недели.

― Спасибо, Рэрети, ты настоящий друг.

***

Скоро подошел день поездки. Я уже собрала все необходимые вещи, взяла отпуск за свой счет в погодном отряде и дала указания заместителю. Все было готово. Я присела на кровать на дорожку. Бросив взгляд на свадебный портрет, я задумалась, какой могла быть моя жизнь, если бы не эта война?

Моя фантазия рисовала образы. Это было похоже скорее на отрывок из фильма об идеальной семье. Вот заиграла приятная джазовая композиция. Я представила себя красивой кобылой, облаченной в платье, что подарила мне Рэрети, с завитой радужной гривой и хвостом. Воображаемая я плясала на кухне, кружась в такт мелодии, управляя армией маленьких кухонных приборов марки «Хуфс Дженерал Электрикс», которые превращали овощи в изысканные блюда.

Пока я занималась созданием чудесного завтрака, Райдер игрался с младшим во дворе. Временами я отвлеклась от готовки, чтобы полюбоваться ими. Мой муж, одетый в вельветовые брюки с белой заправленной рубашкой, у которой из нагрудного кармана торчали две ручки, коротенькая стрижка и очки в черной оправе. ― А теперь смотри, сынок, в школе меня все знали по этому броску, сможешь ли ты его поймать!? ― сказал Райдер, держа трубку в зубах. Он кинул мяч для хуфбола в небо.

За долю секунды до падения его перехватил светло-синий жеребенок с черничной гривой, одетый в джинсы и полосатую майку с пятном от джема посередине. ― Папа, я смог! Я смог! ― Он полетел в объятия к отцу.

― Ах ты мой маленький сорванец! Я горжусь тобой!

Выглянув через черный вход во двор, я позвала мальчиков за стол. Затем я подошла к лестнице, ведущей на второй этаж.

― Мия! Спускайся завтракать!

И вот спустя мгновение моя шестнадцатилетняя дочь, моя гордость, умница, активистка, спортсменка и красавица спорхнула вниз. Она смотрела на меня яркими рубиновыми глазами, ее что-то беспокоило.

― Что такое, милая? ― спросила я.

― Мама, у нас через неделю осенний бал. А меня так и не пригласил ни один мальчик, ― она поправила свой радужный локон, который постоянно спадает ей на лицо.

― Ох… милая, не переживай. Уверена, тебя кто-нибудь да пригласит. В городе столько мальчиков. Ну в крайнем случае твой отец может пойти с тобой.

― Мама!

― Ха-ха. Шучу, идем завтракать. Я взяла ее за голубое копытце и потащила на кухню. За столом уже сидели Райдер и малыш Квил. Муж развернул газету и читал последние новости недели, все еще не вынимая трубку. Квил стучал копытами по столу, требуя еды.

Ах, вот она идеальная жизнь: мир, свобода и жареные гренки с апельсиновым соком.

― Рэинбоу! ― закричала на меня подозрительно белая гренка.

Это Рэрети вытащила меня из моей идеальной жизни в реальность. Я выглянула в окно спальни, моя подруга уже стояла с чемоданами. ― Ты скоро!?

― Уже спускаюсь! ― Я схватила чемодан и спустилась вниз. ― Ну пошли.

― Жаль, что мы покидаем Понивиль в это время года, погода прекрасная, ― сказала Рэрети.

― Знаю, ведь я ее устроила, ― отозвалась я. ― Мне тоже не хочется уезжать, я не слишком люблю города наподобие Мэинхеттана, больно уж они тесные, большие ульи, кишащие пони.

― Ох… я тоже так думала, но когда поживешь там подольше, сама становишься маленькой пчелкой этого улья.

― Главное, навсегда там не остаться, что я там буду делать? Директором театра стану? Или пьесу напишу?

― Ха-ха…

По дороге к вокзалу нам навстречу выбежали Свити Бэль и Скуталу.

― Сестренка, ты надолго уезжаешь?

― На несколько дней, а потом вернусь, обещаю, что привезу домой что-нибудь. ― Сестры обнялись. А в глазах Скуталу стояла зависть.

― А ты, маленькая пегаска, что бы ты хотела?

Она спрятала глаза. ― Я… я не знаю… Я слышала, в одном магазине продают редкий экземпляр комикса “Капитан Кенгуру”. Я собрала все выпуски, но вот шестидесятого не найти.

― Окей. Будет тебе шестидесятый выпуск.

Она улыбнулась.

― Рэинбоу, поезд уже на перроне!

Мы побежали.

***

Поезд прибыл в Мэинхеттан рано утром прямиком на главный вокзал. На выходе из поезда меня ослепила яркая вспышка. Оказалось, что меня сфотографировал пони, который теперь требовал с меня двадцать монет за первое фото в Мэинхеттане. Я наехала на этого афериста, и он бежал так, что подковы сверкали.

Мы с Рэрети позавтракали в местной забегаловке напротив вокзала. До назначенной встречи с врачом было еще два часа.

― Странный кофе в этой кафешке. Бодрит так, словно выспался после трехгодового сна, но вкус, как будто в водопроводную воду двухнедельной свежести налили грязи.

Единорожка засмеялась. ― Тут во всех забегаловках такой кофе. Разве что на Копытной Стрит есть маленькая тележка, где одна пони варит чудесный кофе, вода там, словно из горячего источника, а кофе прямиком из страны зебр.

― Надо попробовать, времени у меня будет много. Я купила тут газету, и мне надо снять квартиру.

― А разве тебя не разместят в палате?

― Первое время я буду сдавать анализы, ходить на консультации и так далее. И просто ездить из Понивиля ради забора крови мне нет смысла, уж лучше я перееду сюда на какое-то время. ― Я посмотрела на часы. ― Нам пора.

Мы вышли из забегаловки. Рэрети криком и ловким движением копыта поймала такси, и мы направились к больнице.

***

Мы прибыли в больницу “Золотые сердца”. Пройдя через порог и представившись, я была тут же погружена на каталку и доставлена на верхний этаж. В кабинете меня усадили на кушетку и велели ждать врача. Рэрети убедили, что обо мне позаботятся, и она ушла по своим делам. Так что я в одиночестве болтала ногами на кушетке при свете неоновых ламп, разглядывая рентгеновские снимки переломанных костей и неудачно вставших частей протеза. Сначала подумала, что это проблемы с протезами фирмы “Хувза”, но оказалось это “Флим и Флэм” так напортачили, наверное сами оперируют клиентов, чтобы дешевле было.

Дверь кабинета открылась и вошел врач. Шкурка его была антично-белого цвета под стать янтарной кудрявой гриве. Он посмотрел на меня чистыми лазурными глазами.

― Рэинбоу Дэш? ― удивленно произнес он.

Я сначала не поняла, это у него такая манера изъясняться или он мой фанат. А потом кусочек пазла встал на место.

― Рик? ― я поправила свою челку, чтобы не мешала. ― Это ты? Ха… Вот это встреча! Я рада тебя видеть.

― Я тебя тоже.

― Так значит ты будешь проводить операцию по замене протеза?

― Не совсем, я буду координировать, резать будет другой пони. Ладно, давай посмотрим, что у тебя тут, ― он подошел ко мне и стал осматривать участок, который следует прооперировать. ― Ого! Болгаркой спилили что ли?

― А ты догадлив, ― кокетливо ответила я… Погодите, я что, кокетничаю с ним?! ― Ну в общем да, я помешала местной банде, и они решили меня проучить.

― Понятно. Ну не волнуйся, мы тебя починим, мы все чиним, ― ответил он. ― Расскажи лучше, как поживаешь? Слышал, ты уже не мисс, а миссис. Паренек-то хороший попался, не обижает? Хотя кого я спрашиваю. Ты сама кого хочешь отпинаешь.

― Я овдовела, ― коротко сказала я.

― Оу… мои соболезнования.

― Все в порядке.

― Ну хорошо, давай сдадим парочку анализов, и можешь пойти посмотреть город.

***

Мы с Рэрети сидели в маленьком ресторанчике.

― Так этот врач оказался твоим бывшим? ― уточнила она.

― Да, мы были вместе, когда я жила в Клаудсдейле. Как же это было давно, кажется вечность назад.

― Ты любишь его? Хотя нет… почему вы расстались?

― Нам было хорошо, когда мы были юны, но чем старше мы становились, тем больше расходились наши интересы. Я хотела неба, романтики, он ― стать врачом, помогать другим, но были и у него темные делишки. В результате мы просто разошлись.

― Что насчет квартиры, или ты решила поехать домой?

― Мне проще пожить в Мэинхеттане, чем ездить по десять раз туда-сюда. Я нашла хороший вариант: квартира на Юникор Стрит. В двух станциях метро от клиники.

― И когда пойдем смотреть?

― Вот сейчас кофе допью и поедем.

***

Квартира находилась на последнем этаже пятиэтажного кирпичного дома. Владелицей оказалась милая пожилая пони. Это был большой чердак, перестроенный и превращенный в красивую квартиру с панорамными окнами и выходом на крышу, где стояли столик и два стула; освещение обеспечивали праздничные гирлянды, сидя там, можно было любоваться проливом между материковой Эквестрией и островом Мэинхеттан и видом на мост Золотая Подкова.

Особо не раздумывая, я согласилась со всеми условиями арендатора, получила ключи, и мы с Рэрети вышли на крышу и сели за столик.

― Красивый вид, ― сказала она. ― Когда я жила здесь, мы с соседями устраивали нечто подобное, организовывали на крыше нашего дома небольшой парк отдыха. Собирались на праздники, приносили дефицитные сладости, танцевали под живую музыку.

― У меня дома есть задний двор, мы с Райдером как-то устроили там нечто подобное. Иногда я выхожу на улицу, сажусь в шезлонг и любуюсь ночным видом. И даже спать не тянет. Вернее не тянет дома, ведь каждый раз, когда я прихожу домой, ложусь на кровать в этом большом пустом доме, я погружаюсь в свою маленькую комнатку кошмаров, где есть только табурет и старый проектор, который без конца крутит эпизоды моей жизни… ужасные эпизоды моей жизни.

― Например?

― Например как я искала мужа в военном госпитале. Ты не представляешь, каково это ― увидеть любимого пони, обгоревшего до костей. Только четыре часа назад видела его, улыбающегося во весь рот, а теперь у него губы сгорели.

― Ужасно.

― И если честно, то переезд сюда, это попытка сменить обстановку в надежде, что тут мне станет лучше, и прекратится этот бардак, творящийся в моем мозгу.

― Ты слишком переживаешь по этому поводу, Дэш, ― Рэрети подвинула стул ближе и приобняла меня. ― Я каждый день смотрю на тебя, ты вся напряжена, глаза бегают туда-сюда, словно ищут что-то или кого-то. Ты подвергаешься стрессам, пытаешься выжать из себя все что можно в попытках убежать от прошлого, но лишь наоборот, как миксер, включенный на полную мощность, разбрызгиваешь свой здравый смысл по всей кухне. Если ты считаешь, что это поможет тебе, то я поддержу тебя.

― Спасибо, Рэрети, ты настоящий друг, ― я зевнула. ― Но теперь я хочу спать, тут одна кровать, поэтому я посплю на диванчике.

― Брось этот вздор, кровать большая, поспим вдвоем. И ничего тут такого нет.

Я ждала ее полчаса. Серьезно! Я сидела на кровати с включенным ночником и ждала, когда же это зефирное изделие выплывет из ванной и уляжется рядом.

― Ну твою мать, Рэрети, ты скоро?! Я уже вижу, как солнце восходит!

Она молча вышла из ванной комнаты, облаченная в махровый халат, с дюжиной бигудей на гриве, в маске для сна на лбу: ― Вот поэтому, Дэш, ты и не можешь стать настоящей леди. Время не важно, когда на кону стоит наша красота.

― Я пожелаю тебе терпеливого мужа на этот вечер согревающего очага, ― я выключила светильники и легла на бок. Рэрети пожелала мне спокойной ночи, и мы вместе уснули.

***

Утро началось с чувства покалывания в области подбородка. Это Рэрети подползла ко мне ночью и обхватила копытами, зажав в объятьях. И как другие живут с единорогами? Это же опасно, проснешься утром, а у тебя в шее чей-то рог. Помнится, на войне одну единорожку мы прозвали “психо-пчелка”, потому что она прокалывала врагам шею своим рогом. У нее на шлеме были отметины, скольких она проткнула… к концу войны место закончилось, и она стала делать отметины на куске бронепластины на крупе.

― Поехавшая сука... ― пробормотала я.

― Что? ― Рэрети резко подняла голову и ткнула рогом мне в подбородок.

― Ай! ― я подскочила с постели.

― Ой-ой! Рэинбоу, мне очень жаль.

Я побежала в ванную и открыла аптечку в поиске бинтов и йода. Пытаясь остановить кровь, я параллельно думала, почему Рэрети так отреагировала на мое ругательство.

Рэрети вошла в ванную.

― Дай посмотрю, ― она схватила телекинезом мою голову и повернула к себе.

― Ты мне голову не оторви!

― Просто порез, ничего страшного. Ты в курсе, что в четырех случаях из десяти, единорог травмирует своего партнера рогом во время сна?

― И сколько среди этих случаев летальных исходов?

― О таких не слышала. Как-то моя мама пырнула отца, когда была беременна Свити. Я и раньше слышала из спальни родителей эм... “всякие звуки”, но такой вопль ― впервые. Кстати, недавно видела специальные чехлы для рогов, чтобы случайно не пырнуть своего партнера. Я не задумывалась о покупке до этого случая, это, кстати, мой первый раз. Я еще никого рогом не протыкала, ― она захихикала. ― Мама говорит, что это к свадьбе.

― Я пока не хочу опять в свадебное платье лезть, ― саркастично высказалась я и вышла из ванной.

― А у пегасов такого нет?

― Не, у нас другая проблема. Крыло может попасть под твоего партнера: в лучшем случае крыло затечет, а в худшем можно получить перелом. Моя мама имела неосторожность расправить крыло в постели, и папа случайно лег на него, а ты моего папу не видела. В общем мама забирала меня из школы в гипсе, и нам приходилось идти домой пешком. ― Я посмотрела на часы. ― У меня еще одна встреча в клинике. ― Я быстро собралась, надела пальто и направилась к выходу.

― А завтрак?

― Там на углу улицы есть Старкофе. Не знаю почему, но те две кобылки на вывеске заявляют, что кофе там чудесное.

***

Табличка на входе в кофейню гласила: “Кристальным пони вход воспрещен”. Что за фигня?

― Доброе утро.

Я обернулась и увидела моего врача и бывшего.

― Привет, Рик, ― обрадовалась я. ― А я как раз к вам иду. Вот только кофе захотелось. ― Я показала на табличку: ― Не объяснишь, что это значит?

― Обычная злость. Хотя кристальные пони и были лишь одурманенными рабами, сейчас это мало кого волнует. Они были нашими врагами, убивали наших солдат, детей и жен. Это вот так просто не забудется.

― Мне что-то расхотелось кофе, пойдем.

***

― Анализы крови у тебя в порядке. Где успела пораниться? ― спросил меня Рик, глядя на мой подбородок.

― Это? Просто спала со своей подругой, она дернулась и проткнула меня рогом, ― со смешком сказала я.

― Оу… так ты это…

Я поняла к чему он клонит. ― Нет-нет, я не из этих, ха-ха. Просто мы ночевали в квартире, где одна кровать, и я предложила лечь рядом, ничего такого, просто она во сне перебралась поближе ко мне.

― Ясно, ― издевательски медленно протянул Рик.

― Ну так что? Может уже разрежете меня, вставите другое крыло, и я поеду домой?

― Не так все быстро, ― он выдавил смешок. ― Тебе надо сдать еще анализы, потом сделать несколько рентгеновских снимков, а еще выбрать модель крыла и сделать мерки, чтобы подогнать его индивидуально для тебя.

― Как все сложно, в первый раз мне просто взяли и вставили, а тут такие прелюдии.

― Тогда было другое время, сейчас война окончилась, и вместо скорости нужно качество. Ты, случаем, не беременна?

― Нет! Почему ты спрашиваешь?

― После операции надо будет принимать препараты, чтобы тело не отторгало новое крыло, и беременным это крайне противопоказано, и не рекомендуется заводить жеребят еще полгода.

― Хех… с этим проблем нет, мне не от кого иметь жеребят, ― бодро отрапортовала я.

― Хм. Ладно, давай сделаем тебе рентген и отправим отдыхать, вернешься сюда через две недели. Поедешь домой в милый Понивиль.

― Я не вернусь в Понивиль. Я решила, что гонять туда-сюда слишком затратно и лучше пожить тут.

― Ого! Правда? Так значит мы можем… ну не знаю, видеться?

Сначала я хотела ответить, что это не очень хорошая идея. Но Рэрети уезжает сегодня вечером, и я тут одна. Мне говорят, чтобы я прекратила жить прошлым...

― Почему бы и нет, ― я улыбнулась и поправила прядь своих волос. И увидела, как он улыбнулся тоже.

***

Я провожала Рэрети в Понивиль.

― Я надеюсь, ты не заскучаешь тут без меня? ― говорила она.

― Не переживай, я найду чем заняться. К примеру, сегодня я иду гулять с Риком.

― Серьезно?! ― Рэрети была в восторге. ― Дорогуша, и ты мне сказала это сейчас, когда я уезжаю, и у меня нет времени сделать тебе прическу и выбрать наряд?

― Рэр, это не свидание.

― Но все равно ты должна выглядеть потрясно!

― Я и так потрясна. А тебе пора на поезд. ― Она обняла меня.

― Буду через пару недель. Пока. ― Она села в поезд, он тронулся, и моя подруга поехала обратно в теплый и уютный Понивиль.

А я отправилась к моему бывшему и теперешнему другу. У нас сегодня встреча.

***

Посреди центрального парка мы нашли одинокую скамейку.

― Честно, когда ты говорил про парк, я представляла что-то вроде маленькой улочки с лужайкой и деревом, на котором висит колесо. А не огромный парк на пол острова. И он очень красивый, особенно сейчас, прям оранжевое море меланхолии. Вы не устраиваете ежегодные забеги листьев?

― Да, это называется парковый марафон. Это городское событие, почти все жители собираются в парке, чтобы поучаствовать. Семьи приходят с детьми посмотреть на гонку, повсюду ставят палатки с закусками. Короче, праздник.

― Класс, я хочу тут побывать. Когда он будет? ― спросила я.

― В эти выходные. Ты помнишь?

― Помню что?

― Нас с тобой, наши посиделки в парке, как мы сбегали с уроков, чтобы пообниматься в пустом кинотеатре? Как мы придумывали причины остаться друг у друга на ночь?

― Да… помню, ― я положила голову ему на плечо. ― Вот примерно так мы сидели в парке, смотрели, как цветет сакура в Клаудсдельском саду. Эту сакуру привез первый мэр Клаудсдейла из восточных земель единорогов и посадил ее там. Теперь она стала неотъемлемой частью всего парка.

― Ты скучаешь по нему?

― По Райдеру? Очень. Я бы все отдала, чтобы он был рядом. Ужасно потерять близкого тебе пони навсегда. Мне до сих пор снятся кошмары, почти каждую ночь, снова и снова я оказываюсь в морге, где мне показывают обгоревшее тело моего любимого. Раз за разом я переживаю тот ужас, те эмоции, что испытывала я, увидев его лицо. Иногда хочется просто стереть себе память, чтобы забыть все это навсегда.

― Знаешь, тут довольно холодно, давай пойдем ко мне, ― предложила я после некоторого молчания. Рик согласился, и мы направились в сторону дома. ― А расскажи, как у тебя все сложилось.

― Да что там рассказывать. После того… как наши пути разошлись, я переехал в Филлидельфию, там я провел свою ординатуру и медпрактику, после чего мне предложили работу в клинике в Мэинхеттане: хорошая зарплата, отличный коллектив. Так я и провел десять лет.

― А у тебя был кто-то особенный после меня?

― Честно? Нет. После тебя я не смог найти ту, с кем я был бы так близок и откровенен.

Через полчаса мы сидели у меня дома, я достала из холодильника закуски и открыла бутылку шампанского. Рик, как истинный джентльмен, открыл бутылку и разлил шампанское по бокалам.

― Этот бокал за тебя, малыш, ― сказал он, протянув мне напиток.

И когда я буду рассказывать это Рэрети, она скажет, что я завалила его к себе в кровать. Но нет, он пойдет домой принимать холодный душ.

***

Я стояла в парадной форме у дома родителей моего жениха. Это было нелегко, нечестно и жестоко! Мне самой лететь к родителям моего мужа и сообщать, что его больше нет. Подойдя к двери, я позвонила в нее. Мне открыла миссис Мэриам ― пожилая пегаска желтого цвета с седыми завитыми волосами и очками.

― Рэинбоу Дэш, ― она улыбнулась и обняла меня. ― Как приятно увидеть тебя, давай, заходи, ― она затащила меня внутрь.

И вот я сижу в гостинной своей свекрови и свекра. Вот из гаража вышел отец Райдера, он нес собой кораблик в бутылке. Этим он занимался последнее время, после того, как вышел на пенсию. В войне они не участвовали даже в оборонке, просто не брали их.

― Что привело тебя к нам, Рэинбоу, ― спросила Мериам, внося поднос с чаем и сладостями в гостинную. ― Неужели вам с Райдером дали увольнительные, и вы решили проведать нас? Райдер, наверное, как обычно решил сходить в его любимую кондитерскую и прикупить шоколадного тортика, ― с надеждой сказала Мериам. Она, наверное, уже почувствовала что-то неладное. Миссис Мериам, мистер Стиг. Лучше бы вам присесть. Я глубоко вздохнула...

И рассказала все. Через минуту они сидели, обнявшись и пытаясь сдержать слезы, пытались быть сильными.

― Мне очень жаль, ― сказала я. Как можно утешить родителей, потерявших сына?

― Мы знаем, ― ответил Стиг. ― Я просто не могу поверить, что моего… ― он не договорил и пустился в плач.

На следующей неделе состоялись похороны, я сидела в траурном наряде и смотрела, как гроб с моим мужем опускают в могилу. Неужели все должно так закончиться для нас? Наши планы, мечты и желания. Всю войну мы с трудом выкраивали время друг для друга, чтобы просто побыть вместе и помечтать, что мы будем делать после победы. Почему все так должно было произойти?

***

Спустя неделю я сидела и выбирала себе новое крыло. Ради такого случая из Понивиля приехала Рэрети. Нас посадили в кабинет пластической хирургии, где, среди фоток силиконовых задниц и пухлых губ, на большом кожаном диване мы уткнулись в большой каталог с крыльями всех моделей.

― Вау, смотри, они нашли фотомоделей инвалидов и имплантировали им крылья. У тебя же есть связи с членами компании? Я бы хотела пригласить парочку таких к себе, сделать себе рекламу. У меня уже есть несколько моделей, но я хочу найти кобыл с “недостатками”, показать покупателям, что даже если жизнь тебя покалечила, ты все равно можешь быть привлекательной.

― А почему меня не пригласишь? Я тоже хочу.

― Я не ожидала, что ты захочешь? Тогда впишу тебя первой.

В кабинет вошел Рик.

― Ну что, малышка, выбрала?

― Мистер Рик, ― вмешалась Рэрети. ― Настоящие леди никогда не выберут первое попавшееся крыло.

― Может это? ― я показала на крыло бирюзового окраса с хромированными вставками. ― Смотри, тут есть габаритные огни и даже радио.

― Не знаю, оно какое-то здоровенное. Мне кажется, оно тебе не подойдет.

― Возможно ты права.

― А как насчет вот этого красного? Оно выглядит клевым, тут написано, что они для спортсменов.

― Цвет ужасный, и содержит в себе некий уран. Моя практика показала, что использование неизвестных металлов до хорошего не доводит.

― А вы собственно кто? ― Рей так посмотрел на Рэрети, что, казалось, они вот-вот сойдутся в эпической схватке, которая разрушит полгорода.

― Я дизайнер ― это раз. Я подруга Рэинбоу ― это два. И три ― надо выбрать такое крыло, которое ее не убьет.

Рик поджал губы.

― Ребята, не ссорьтесь. О… я хочу вот это. Крыло “Валькирия”, последняя разработка, новые материалы, крепкие и в то же время легкие, мощность: шесть крыловатт! Я хочу его!

― Эм… точно его? Оно совсем новое и еще не прошло обкатку.

― Рик, я получила самую первую необкатанную модель. Уверена, это мое крыло. Я хоть прям сейчас под нож лягу.

― Ну ладно. ― Мы обратились к врачу, который ждал нашего решения. Он снял мерки с моего уцелевшего крыла, чтобы по его размерам сделать мне новое.

А потом мы с Рэрети пошли гулять.

***

― Этот твой Рик какой-то странный, вроде врач, а советует непонятную чушь, ― ворчала Рэрети.

― Эй, успокойся, ― я усмехнулась. ― Он ведь мой друг и, как и ты, пытался мне помочь. Если бы я тебя не знала, то подумала, что ты ревнуешь.

― Кто ревнует? Я? ХА! Дорогая, ревность не в моем репертуаре. Просто он безвкусно тыкал в каждую страницу, меня это выводит из себя.

Мы вышли из больницы, и я спросила свою подругу, куда мы пойдем. Она ответила, что хотела посмотреть магазин на пятой улице. Рэрети пытается расширить свой бизнес и открыть еще один бутик. Рэр рассказала, что ее дело идет в гору, она даже подумывает о создании конвейерного производства нарядов, чтобы обеспечить одеждой всех жителей Эквестрии. Я поддержала ее мысль, и мы вышли на пятую авеню. Город уже приготовился к зиме. Листва была убрана полностью, в небе собрали облака, набитые снегом, только и ждущие команды начать снегопад и окутать город снежной шубой.

― Ты встретишь вечер согревающего очага здесь? ― спросила Рэрети.

― Ага. Это будет первый вечер согревающего очага за последние несколько лет, который я проведу не в окопе. Родители согласились приехать в Мэинхеттан, мы отпразднуем у меня дома. А на новый год пойдем в центр города, где установят огромный хрустальный шар, который начнет подниматься за минуту до наступления нового года.

― Обширная программа.

― Если хочешь, приезжай и ты, ― предложила я. ― С подругой веселее.

― Ох… Дэши, я постараюсь приехать. Для меня это тоже первый вечер согревающего очага не на швейной фабрике.

― Нет войне! Нет войне!

Нас перебил жеребец светло-зеленого цвета в голубой рясе, обвешанный бусами, на его голове была повязка радужного цвета. Рядом с ним стояла светло-зеленая кобылка с красными дредами, которая держала плакат с зачеркнутой каской. Парочка собрала вокруг себя толпу зевак.

― Что это такое? ― спросила Рэрети.

― Правительство вновь хочет развязать войну, теперь им мешают миловидные буйволы, которые заявляют права на свои земли в Южной Эквестрии. Снова принцесса Селестия пошлет наших сыновей на погибель. Она уже попробовала кровь на вкус во время первой кристальной войны, и теперь хочет еще! Наша страна превращается в империалистическое государство, которое будет насаждать свои убеждения другим странам! Мы должны бороться! Мы хотим жить в мире. Нет войне!

Жеребец увидел меня. ― Вот смотрите. ― Он спустился с коробки из-под мыла. ― Поглядите на нее. Смотрите, что делает военная машина Эквестрии с вашими жеребятами.

Я оттолкнула его. ― Идиот! Я сражалась на войне ради свободы! Чтобы она была у меня и у тебя, чтобы у всех она была! Если Селестия хочет послать войска на юг, значит там есть что защищать. Может там надо поддержать порядок.

Зрачки его глаз расширились, они наполнились гневом. ― Так ты одна из них?

― Кого это «них»? ― переспросила я. Он показал копытом на другую сторону улицы, где на таком же ящике мыла стояла пегаска, облаченная в наряд цвета хаки. Она держала транспарант с надписью: «Сильная Эквестрия ― безопасная Эквестрия», и ее вопли были слышны даже с нашей стороны улицы.

― Мы должны показать всему миру, на что мы способны! Мы не просто пони цвета постельных тонов, мы сила! Сила, с которой должны считаться! Мы показывали свое миролюбие, и что мы получили в ответ?! Смерть, разрушения! Хватит это терпеть! Только показав свои зубы и когти, Эквестрия обезопасит себя!

― Никогда этому не бывать, тупая милитаристская сука! ― заорал жеребец.

― Это говорит будущая шлюха наших захватчиков, пошел в задницу, сраный хиппи! ― донеслось в ответ.

― Нет, ты иди.

Мы с Рэрети решили уйти от этих сумасшедших.

― Что это было? ― спросила она.

― Это? Борцы. Понимаешь, у каждого есть своя правда и свое представление о благе. И есть те, кто хочет, чтобы другие считали также. Кто-то начинает распространять свои идеи, они приходятся по нраву случайным пони и вуаля: стоят два придурка на коробках из-под мыла и орут друг на друга. Привыкай, Рэрети, мир полон больными, которые нацепят себе на голову трусы и будут рисовать порнографию с расчлененкой.

― Фии… А ты чего такая подавленная, что-то случилось?

― Не обращай внимания. Недавно опять был приступ. Я рассказывала родителям моего мужа о том, как он умер. А потом была на похоронах. Честное слово, меня это скоро доконает! Я не могу так больше. Что же дальше, опять свадьба? Или гвоздь программы, роскошная сцена, где дирижабль моего мужа превращается в огненный шар и камнем падает на землю, ох жду не дождусь!

― Успокойся! ― Рэр схватила меня. ― Я уже говорила тебе, ты стараешься жить прошлым, и оно затягивает тебя. Дэши, ты должна смотреть в сторону будущего и идти к нему. Помнить то, что было в прошлом, но не оставаться там.

***

Мы прибыли к помещению, которое Рэрети планировала использовать для своего бутика. Особым шиком оно не блистало, и было видно, что уже много лет никто тут не обитал. Дело даже не в войне, по старым газетным вырезкам и пожелтевшему календарю я поняла, что помещение не использовалось уже около тридцати лет.

― Мда… ― Рэрети с явным недовольством осмотрела лачугу. ― В объявлении было сказано, что помещение в идеальном состоянии, но здесь протекший потолок, сгнившие двери и стойки. Тут нужен капитальный ремонт, прежде чем открывать хоть что-то.

― Так что? Разворачиваемся и уходим?

― Конечно нет! Да, работы много, и ремонт влетит мне в битс. Но я рассчитываю отбить эти деньги, это отличное место для бутика, другие варианты или находятся в районах, куда никто никогда не зайдет, или просто ужасны. К примеру, один расположен между домами так тесно, что в помещении даже места нет. Так что я беру его.

***

― Значит твоя подруга собирается открыть тут бутик? ― спросил меня Рик, сидя за столом в ресторане, в который он пригласил меня, когда уехала Рэрети. Это был милый небольшой ресторанчик в центре города, там играла живая музыка и подавали отличные закуски.

― Да, она расширяет свой бизнес. Правда придется немного подождать, пока там сделают ремонт, она уже наняла несколько рабочих, чтобы привести заведение в порядок.

― Ну надеюсь с выбором помещений у нее получше, чем с выбором крыльев, ― с ухмылкой сказал он, выпив вино.

― С чего это?

― Она не понимает многих вещей и смотрела на крылья только с декоративной стороны, а не с практичной. И как можно усомниться в безопасности урана, его уже повсюду используют. Выпускают даже детские наборы юного ученого, в которых есть уран, есть специальные урановые таблетки для похудения.

― Практичность практичностью, но все же это мое тело, и я бы хотела, чтобы крыло выглядело на мне отлично. А этот уран еще не полностью изучен. Родители рассказывали, что лет пятьдесят назад для похудения были популярны ленточные черви. Рик, это были паразиты, из-за которых умерло немало пони, так что я буду придерживаться знакомых материалов.

― Ладно, убедила, ― он засмеялся.

Музыканты заиграли романтичную музыку, один из них подошел к микрофону и сказал: ― А сейчас самое время пригласить свою вторую половинку на паркет и немного развеяться.

― Пойдем потанцуем, ― предложил мне Рик.

― Танец? Я не знаю… я…

― Да ладно тебе, Дэши, давай вспомним наш Клаудсдейл, ― он протянул копыто. Я смотрела на пони, которого когда-то любила, на его теплую улыбку. Я вспомнила слова Рэрети, мне давно пора сделать шаг вперед и наконец выйти из своего старого дома воспоминаний, в котором хранились все мои страхи, переживания и переехать жить в новый дом.

― Знаешь что? Давай! ― я встала со стола и пошла с ним к сцене. Мы закружились в танце. Кажется я целую вечность не танцевала, движение, ритм. Вот она я. И я что-то чувствую, что-то очень теплое в груди.

***

Вот и наступила зимняя пора, две недели назад по всей Эквестрии выпал снег, магазины стали украшать витрины к предстоящему празднику. Модные яркие платья, костюмы и шляпки сменились теплыми пальто и шубами с меховыми шапками. По телевизору показывали праздничные передачи с фильмами и песнями. А я возвращалась домой с купленной на базаре елочкой, выбрала самую пышную и красивую. Ух… быстрее бы ее поставить и начать украшать.

Война закончилась совсем недавно, а пони уже приходят в себя. Это наша особенность ― вставать на ноги и снова веселиться и улыбаться. Я так… Тут я услышала чей-то плач и остановилась. Звук доносился из переулка между домами. Я сменила свой курс и пошла туда. Переулки Мэинхеттена похожи на кровать жеребенка. Когда его просят убрать в своей комнате, он запихивает все свои вещи под кровать. Тоже самое можно сказать о переулках, куда жители выкидывают ненужные вещи.

После недолгих поисков я нашла источник плача. Это была юная кобыла земная пони лет двадцати на вид кремового цвета шкурой и светло-голубой гривой. На боку была кьютимарка в виде шляпки. Она лежала в большой картонной коробке, свернувшись в клубочек, дрожала от холода и плакала. Я наступила на жестяную банку, что оказалась у меня под ногами. Она повернулась на звук и посмотрела на меня своими огромными глазами.

***

Кобылку звали Коко Помель, ей девятнадцать. Больше месяца назад она потеряла работу, из-за сложившейся обстановки в стране новую найти было практически невозможно, вскоре ее выселили из дома, и она жила на улице. Я взяла ее к себе домой.

Она вся исхудала, кремовая шкура была испачкана. Приведя ее домой, я выдала ей чистое полотенце и отправила в душ, а сама принялась готовить нам обед. Это ужасно, а сколько еще пони потеряли работу, и сколько вот таких вот бездомных бродят по городу, куда смотрит правительство? В любом случае, я горда за себя, что решила помочь ей. Этот город такой жестокий и циничный, но я не должна уподобляться жителям.

Коко вышла из душа. Чистенькой она стала еще милее, и она смотрела на меня с искренней улыбкой. ― Спасибо вам, мисс Дэш.

― Да что там, я просто делаю то, что должна, ― я положила на стол тарелку со спагетти и миску салата. ― Присаживайся.

Ее не надо было просить дважды, хоть она и пыталась держать себя в копытах и соблюдать нормы приличия, но попробуйте сами поголодать недельку-другую, она кинулась на тарелку и стала жадно есть, засасывая спагетти, как пылесос. Я села на другом конце стола и, не спеша, ела свою порцию.

Мы легко разговорились, она рассказала, что ее талант в шитье, и ее начальница использовала ее наработки, выдавая их за свои. И когда она сказала, что не намерена этого больше терпеть, то была уволена. Я рассказывала ей, как потеряла крыло и почему живу в Мэинхеттане. И пообещала, что помогу ей встать на ноги. А потом мы вместе украшали елку.

(неделю спустя)

Коко стала моим новым другом в этом городе, Рик о себе не напоминал. Рэрети позвонила мне по телефону, я изрядно удивилась, что в Понивиле нашелся телефон, оказалось в город провели линию, и теперь в почтовом отделении появились общественные телефоны. Единорожка сообщила, что не сможет приехать. И поэтому всю неделю я сидела дома с Коко, она милая кобылка, но слишком наивная, и мне приходилось снимать ее “розовые очки”. Это так классно, словно иметь дочь. А Коко решила отплатить мне добротой. Помогала по дому, ходила в магазин. Если я стала воспринимать ее как дочь, то она меня ― как свою хозяйку. Хм. А наряд горничной с чулочками в сеточку... так прекрати!

Дверь открылась, и в квартиру вошла Рэрети.

― Привет! Я приехала как только смогла. Прости, на прошлой неделе у меня был завал на работе в Понивиле, но сейчас я… ― Она уставилась на Коко, которая стояла у плиты в фартуке, вымазанная мукой. Она огляделась и заметила меня, сидящую на диване. Подбежав, она прошептала мне на ухо:

― Рэинбоу Дэш, это кто?

― Оу. Это Коко ― моя подруга, я нашла ее на улице в коробке, приютила и пообещала помочь.

― Звучало так, словно ты ее взяла, как бездомного котенка. А ты в ней уверена? А то однажды проснешься привязанной к кровати, а твой дом обчистили.

― Нет, она же хорошенькая. Кстати, как ты вошла? Дверь закрыта на замок.

― А у меня есть дубликат. Ты же сама сказала мне сделать еще осенью, не помнишь? Я тогда пожаловалась, что мне приходится искать тебя и ждать, когда я приезжаю в гости.

― Ааа… точно. Ладно, пойдем я вас познакомлю. ― Я встала с дивана. ― Коко, это моя подруга Рэрети. Она владелица бутика Карусель в Понивиле и будущего бутика в Мэинхеттане “Рерити для вас”.

― Ого, ты выучила название, похвально, ― прокомментировала Рэрети.

― Здравствуйте, мисс Рэрети, ― сказала Коко, держа в копытах миску с тестом. ― Мне очень нравится ваша дубленка, хотя мне кажется, декоративный шов, который вы сделали на рукавах немного дисгармонирует с общей композицией, я бы украсила рукава кожаными прокладками, ― выпалила Коко.

Рэрети открыла рот от изумления.

― Это еще что, она нашла твое недоделанное платье и закончила его, теперь оно выглядит вдвойне лучше, ― добила я.

― Я не верю!

― Вон там мой гардероб, оно висит в фиолетовом чехле, посмотри.

Рэрети ломанулась в гардероб, и через полминуты она выбежала с тем самым платьем, ее глаза горели: ― Я не знаю кто ты, но когда откроется мой бутик, ты будешь работать там!

Личико Коко засияло. И через мгновение кремовый сгусток радости запрыгал по кухне.

***

Вечером мы с Рэрети пошли на каток в Брэйтан Парк, один из самых знаменитых катков Мэинхеттена, располагается он за зданием центральной библиотеки. Взяв коньки, мы ступили на лед и начали катание. Как ни странно, но в это время на катке никого не оказалось, только я и Рэрети.

― Как там дела в Понивиле? ― спросила я, пока мы делали очередной круг.

― Все хорошо, я была у тебя дома, полила комнатные цветы и протерла пыль. Скуталу спрашивала о тебе, я сказала, что с тобой все хорошо, что скоро приедешь с новым крылом. Эплджек передает привет и просит прощения за мужа. Как я говорила, нам в город провели телефонную линию, я уже оставила заявку на установку. Скоро я смогу принимать звонки! ― радостно делилась она.

― Вот это круто, а ведь раньше подобным пользовались только мы ― военные. Прокладывали кабель, чтобы связать один штаб с другим. Были случаи, когда нужно срочно передать информацию, а противник перерезал кабель, и нашим связистам приходилось зажимать его у себя во рту, чтобы возобновить передачу.

Я снова стала погружаться в прошлое, но оттуда меня выдернула Рэрети. ― Успокойся, дорогуша, все хорошо. Война уже закончена, и это прекрасно, пора отпустить прошлое. И знаешь что? Я думаю, что новый год ты проведешь с кем-то особенным.

― Да с кем? ― я только успела подумать, что она с Риком приготовили мне сюрприз, как единорожка просто впилась мне в губы, это было мимолетно, одновременно прекрасно, сладко и странно. Но когда поцелуй закончился, я, недоумевая, посмотрела на нее и спросила:

― Рэрети, что это было?

― Я… я... Дэш, ты мне нравишься.

― Нравлюсь?

― Я не знаю, я… я… даже не знаю, на что рассчитывала.

Мы так и топтались посреди катка целую минуту, пока она не выдавила:

― Я думаю, мне лучше вернуться в Понивиль.

― Рэрети, давай поговорим… ― Но она развернулась и помчалась прочь от меня.

***

Я вошла в квартиру. Единственным источником света служил экран телевизора. Коко лежала на диване, укрытая пледом, с кружкой горячего какао.

― Вы пришли, а где мисс Рэрети?

― Ей… ей потребовалось срочно вернуться в Понивиль. ― Даже слишком срочно. Я преследовала ее полгорода и смогла только увидеть, как она садилась на полуночный экспресс до Понивиля. Я была слишком далеко, но даже оттуда я видела слезы на ее глазах.

― Это печально, я хотела поговорить с ней. Будете какао? ― спросила Коко.

― Почему бы и нет, ― согласилась я.

Уже через пятнадцать минут я делила диван с Коко. Мы смотрели музыкальные чарты, лидировала песня Сонг Берд Серенейд ― Снеговик.

Не плачь, снеговик,

Не плачь у меня на глазах.

Кто поймает твои слёзы,

Если ты не в силах поймать меня?

Дорогой,

Если ты не в силах поймать меня.

Дорогой,

Не плачь, снеговик,

Не оставляй меня таким образом.

Лужица воды

Не прижмёт меня к себе, милый,

Не прижмёт меня к себе, милый.

Я хочу, чтобы ты знал,

Что я никогда не уйду,

Потому что мне будет не хватать снега,

До самой смерти, когда мы замерзнем.

Ты — дом для меня.